Весной 2020 года про Аркадия Макаренкова рассказывали в новостях региональных СМИ. Тогда в возрасте 25 лет он трудился медбратом в «красной зоне» Городской больницы № 5 и спасал тяжёлых ковидных больных. Более года он жил на работе, не имея возможности вернуться домой к родным, иначе бы заразил их опасным вирусом.
25 июля Аркадию Макаренкову исполнился 31 год. Он уже давно не медбрат, а заведующий эндоскопическим отделением Горбольницы № 5, к мнению которого прислушиваются опытные врачи. Наш разговор – о выборе профессии, об операциях в режиме нон-стоп, об отношении к пациентам и планах на будущее.
Аркадий, когда и почему вы решили стать врачом?
В четыре года я захотел стать врачом. У меня мама акушер-гинеколог, по сей день работает в больнице Новоалтайска. В детстве она брала меня с собой на работу, и мне нравилось наблюдать, как она работает, как общается в кругу врачей, как помогает людям. Меня ещё ребёнком это настолько сильно привлекло, что никакую другую профессию я уже никогда не рассматривал.
Как выбирали специализацию?
Мама хотела, чтобы я был анестезиологом-реаниматологом. И я прошёл этот путь: сначала санитар, потом медбрат, а дальше врач-стажёр в отделении анестезиологии и реанимации барнаульской горбольницы №5. Но на последнем, шестом курсе, у нас был интересный тяжёлый случай. Мы присутствовали на операции, где опытные доктора проводили интубацию трахеи, то есть обеспечивали проводимость дыхательных путей пациентке. А аппарат выдавал, что она всё равно не может дышать. И тогда пригласили эндоскопистов, которые обнаружили, что у пациентки опухоль трахеи. И вот на моих глазах эндоскописты эту опухоль реканализировали, то есть удалили и восстановили проходимость дыхательных путей. И тогдашний заведующий отделением эндоскопии позвал меня потом и говорит: «Посмотри, как у нас интересно. Может быть, всё-таки это лучше, чем анестезиология». Представляете, на шестом курсе мечтая быть анестезиологом, я взял и поступил в ординатуру по общей хирургии, потому что у нас нет ординатуры по эндоскопии. Два года там проучился, а потом уже прошёл переобучение непосредственно на врача-эндоскописта. Вот такой был долгий путь.
Почему именно горбольница №5?
Сюда я устроился в 2015 году. Это тоже желание из детства. У моих бабушки с дедушкой была дача на Кордоне, это рядом. Ребёнком я думал, как приятно будет с дачи раз и добраться до больницы. И как пришёл сюда, так больше этот коллектив поменять не смог.
В пандемию на базе больницы был развёрнут главный в крае ковидный госпиталь. Вы тоже в нём работали. Расскажите об этом периоде.
Когда случилась пандемия, я был хирургом-ординатором. Но пошёл экстренно переучиваться на реаниматолога. Тогда в них была большая потребность, ведь нужно было спасать людей. Я даже получил сертификат врача анестезиолога-реаниматолога для врачей хирургического профиля, специализирующегося на работе с ковидными пациентами. То есть я в пандемию поработал в реанимации и косвенно всё-таки воплотил мамину мечту, а потом уже вернулся к своей. По сути, в этот период я выполнял обязанности медбрата в отделении реанимации. Особенно мне запомнилась первая тяжёлая пациентка, которую пришлось подключать к аппарату ИВЛ. Мы с тех пор поддерживаем с ней связь: она нашла меня в социальных сетях, пишет, поздравляет, благодарит. В целом, это был неоднозначный период. С одной стороны, я испытывал страх за людей, но с другой – я многому тогда научился, получил уникальный профессиональный и жизненный опыт, обнаружил в себе новые силы.
Как долго вы работали в «красной зоне»?
Я больше года там находился. Попал туда в числе первых, а вышел – одним из последних.
В этот период ваша мама Наталья Макаренкова в интервью ГТРК «Алтай» сказала про вас: «Он обязан быть там. Это его работа». Она считала это правильным.
Да, у нас в семье такие отношения. Мы преданы своей профессии, преданы врачеванию и помощи людям. Поэтому для нас это абсолютно обычные вещи.
В 25 лет вы работаете медбратом в «красной зоне», а в 29 – получаете предложение занять пост заведующего эндоскопическим отделением. Как это произошло?
На самом деле это был очень сложный для нашего отделения период. Его тогда закрывали, я даже увольнялся на месяц из больницы и улетал на Камчатку. Дело в том, что в пандемию всё было направлено на борьбу с коронавирусом. А когда всё закончилось, то вернуться к тем масштабам работы, которые были раньше, эндоскопическое отделение не смогло. Поэтому мне пришлось искать новую работу. Но очень быстро мне предложили вернуться и возглавить отделение. Решение о моём назначении принималось коллегиально на собрании, все поддержали мою кандидатуру. Так в 2024 году я стал заведующим. Сейчас у нас продолжается этап реорганизации. Пришли работать молодые врачи, медицинские сёстры, санитарки. И мы продолжаем набор сотрудников.
Можно сказать, что эндоскопическое отделение запускается заново. Уже есть результаты, которые вас радуют?
Да, есть хорошие результаты. Приведу один пример. В феврале этого года на базе нашего отделения проходила большая конференция по гепатобилиарной хирургии с участием известного российского хирурга-эндоскописта Станислава Будзинского при поддержке компании Olympus. В ней участвовали врачи из Алтайского края и соседних регионов. Мы в течение двух дней нон-стопом проводили для них показательные эндоскопические операции – удаляли камни на желчных протоках. Так вот московские коллеги полностью одобрили нашу тактику ведения пациентов, им понравилось то, что мы делаем. Вообще наша больница давно занимается такими операциями, накоплен большой опыт. Пациенты с патологиями печени, желчного пузыря и желчных протоков со всего Алтайского края концентрируются именно у нас. В диагностике и лечении таких заболеваний мы идём в ногу со временем.
Вы, как заведующий, сейчас больше занимаетесь административной работой или продолжаете оперировать?
Я выполняю такую же работу, что и все наши врачи – и оперирую, и диагностикой занимаюсь. Провожу гастроскопию, колоноскопию, бронхоскопию. Оперативной эндоскопией я сейчас даже больше занимаюсь, нежели диагностической. Как заведующий, я веду все сложные случаи. Доктора могут позвать меня на сложную диагностику, если не могут оценить какие-то риски. Я приучаю всех ординаторов к тому, что спрашивать совета – это совершенно не зазорно. Так происходит обучение. Некоторые старшие коллеги поначалу скептически относились к тому, чтобы советоваться со мной. Но со временем их мнение изменилось, потому что я давал достаточно компетентные подсказки. Сейчас мы легко всё обсуждаем, это стало нормой.
Сколько операций с вашим участием проводится?
За последний год я провёл 210 операций на гепатобилиарной области, то есть на печени, желчном пузыре и желчных протоках. 310 операций – на области желудочно-кишечного тракта, то есть желудок, кишка и так далее. И 400 операций – на бронхах.
Каков ваш личный рекорд проведённых за сутки операций?
Максимально пять операций в день на гепатобилиарной области. Это удаления конкрементов (камней) и различные виды стентирований желчных протоков.
Ваши сильные и слабые стороны, как врача?
Сильная сторона – это, наверное, чуткость к пациентам. К каждому больному подхожу индивидуально. Считаю, что не бывает шаблонных операций, с пациентом обязательно нужно поговорить, собрать весь анамнез, подключить коллег, собрать мнения. Вообще ключом нашей работы стала именно коллегиальность, благодаря чему у нас появились хорошие результаты. Слабые стороны у меня тоже, конечно, есть. Например, я очень добрый заведующий. Всё-таки руководитель должен быть намного-намного жёстче. Ну и если у других что-то не получается, то я начинаю делать это сам. Наверное, это неправильно.
О чём вы мечтаете в профессиональном плане?
У меня есть цель, которую мне очень хотелось бы реализовать. У нас в крае нет ординатуры по специальности эндоскопия. Это приводит к тому, что эндоскопистами становятся врачи других специальностей, например, хирурги или анестезиологи-реаниматологи. Они проходят курсы профессиональной переподготовки объёмом 700 часов. Будучи членом аккредитационной комиссии, принимающей экзамены у таких докторов, я столкнулся с тем, что эту переподготовку зачастую проходят врачи старшего возраста, иногда пенсионеры, стремящиеся перейти в эндоскопию в поисках менее напряжённой работы. А в нашей специальности, наоборот, очень большая нагрузка, много оперативных вмешательств, постоянно появляются новые эндоскопические стойки, нужно учиться на них работать. А врачам, не посвятившим эндоскопии всю свою профессиональную жизнь, это уже неинтересно, они не хотят, да и не могут уже это вполне освоить. Студенты медицинского университета после шести лет обучения тоже не получают полного представления об эндоскопии. Они не знают, какие у нас бывают сложные, интересные и захватывающие операции. Именно поэтому ординатура крайне необходима. Я планирую в будущем заняться этим вопросом. На базе нашего эндоскопического отделения можно было бы организовать полноценный обучающий центр, где проводились бы мастер-классы с демонстрацией операций в режиме реального времени.
Аркадий, финальный вопрос. О чём должны знать молодые люди, которые выбирают профессию врача?
В медицине очень интересно. Если есть желание помогать людям, то можно реализовать себя на 100%. Но очень важно, чтобы врач был способен ясно излагать информацию. Каким бы ты ни был профессионалом, нужно уметь подробно объяснить пациенту выбранный метод лечения или предстоящую операцию. Уделите время беседе, диалогу, возможно даже нарисуйте какую-то схему для лучшего понимания. Такой подход помогает снизить страх пациента, делает его более заинтересованным в выполнении всех рекомендаций и назначений. В конечном итоге это способствует выздоровлению человека.
