В библиотеке им. В.М. Башунова прошел вечер памяти «Друзей моих прекрасные черты…», где собрались те, кто хорошо знал двух талантливых людей, жизнь которых тесно связана с Барнаулом. Речь идет о художнице Майе КОВЕШНИКОВОЙ и поэте Вильяме ОЗОЛИНЕ.
Вечер памяти проходит в стенах библиотеки ежегодно, и каждый раз он посвящен ярким представителям искусства и культуры.
Художница
Майя Ковешникова ( на фото слева ) родом из Орловской области. На Алтай она переехала с мужем в 1951 году, после чего можно говорить о начале самого яркого и плодотворного периода в творчестве художницы. По словам искусствоведа, заслуженного работника культуры Любови Шаминой, несмотря на свой прямолинейный и строгий характер, Майя Дмитриевна была человеком чутким, очень глубоким.
- Помню, впервые я увидела ее в Художественном музее, – вспоминает Любовь Николаевна. – Я тогда обратила внимание, с какой нежностью маленькая женщина протирает тряпочкой раму картины Геннадия Колпакова «Красногвардейский отряд П. Сухова в горах Алтая». Лишь позже узнала, что это и есть Майя Дмитриевна. Потом мы с ней подружились, хорошо знаю я и ее зятя – известного историка Валерия Скубневского, с которым мы когда-то вместе учились. Меня всегда восхищала прямота Майи Ковешниковой, ее бесстрашие в высказывании собственного мнения. В то же время это был очень теплый, искренний и глубокий человек, интересный собеседник.
Говорилось на вечере и о том, что Майя Дмитриевна стала одним из первых художников в сибирском искусстве, кто начал развивать жанр тематического или социального натюрморта. К примеру, довольно известна ее серия полотен, созданных под впечатлением от пребывания в химической лаборатории. Между тем, решительный рывок в своем творчестве художница совершила в середине 1960-х годов, после того впервые побывала в Горном Алтае, в селе Верхний Уймон Усть- Коксинского района. Это было удивительное место, где сохранились старинные традиции первых переселенцев на Алтай, где самобытная культура алтайцев чудным образом ассимилировалась русскими старообрядцами. Расписные избы, удивительные предметы быта не могли не покорить восприимчивую душу молодой художницы. Тогда и появились на свет ее работы «уймонской серии» – «Изба Прова из Уймона», «Старый Уймон», «Красна изба углами», «Уймонский интерьер», «Русская печь», «Бабкины наряды»... Примерно в это же время на полотнах художницы появляется еще одна тема, с которой Майя Ковешникова вошла в историю изобразительного искусства Алтая, – это хлеб. Удивительна и серия портретов, созданная художницей в Горном Алтае. Рисовала она и друзей. Так, на созданных ею полотнах можно узнать искусствоведов Любовь Шамину и Людмилу Лихацкую. В каждом из портретов проглядывает некий гротескный подход в передаче образа персонажа, его характера.
Поэт
Воспоминания еще об одном герое вечера пробудило выступление Ирины Швенк – автора и исполнителя песен, созданных на стихи алтайских поэтов. На этот раз она исполнила песни на слова Вильяма Озолина ( на фото справа ) – известного поэта, которому в августе этого года исполнилось бы 85 лет.
- То, что мы в рамках одного вечера вспоминаем Вили вместе со столь интересной и самобытной художницей, на мой взгляд, не случайно, – говорит вдова поэта Ирина Озолина. – Ведь его жизнь прошла среди художников, которых, как мне казалось, он любил больше, чем поэтов. Этому человеку я благодарна своей судьбой. То, что в жизни из меня получилось, – полностью его заслуга. Дело в том, что с самого начала мы были людьми из разных миров. Для понимания скажу: на момент нашего знакомства я, дочь военного юриста, была замужем за секретарем Омского обкома комсомола, с которым примерно через полгода мне стало скучно жить. Вили же был диссидентом, сыном «врагов народа», человеком, совершенно не угодным власти. Но именно он на всю жизнь стал мне не только мужем и любимым человеком, но и большим другом. На момент нашего знакомства мне было 23 года, ему же – 36 лет... Вообще, годы, прожитые рядом с Вили, были непростые, тревожные. Что меня держало? Ну да, большая любовь, но жизнь, безусловно, больше любви. Просто, знаете, мне с этим человеком было очень интересно. Причем интересно взахлеб...
Вообще, как вспоминает Ирина Павловна, Вильям Озолин очень легко сходился с людьми. Он дружил с Сергеем Городецким, Булатом Окуджавой, Виктором Астафьевым, Валентином Распутиным, Леонидом Мартыновым. Поэтому, когда он посвятил своей жене стихотворение, в котором были такие строчки: «Я буду знать, что я не нужен давно и напрочь никому…», та удивилась, насколько он лукавил – потому что нужен был всем…
- Вили поддерживал меня во всем, – рассказывает Ирина Павловна. – И когда я устроилась работать в четвертый интернат, где воспитывались дети с нарушениями речи, сироты, он стал помогать проводить ежегодный фестиваль искусств, рассчитанный на невыездных детей. В нем принимали участие известные музыканты, художники, писатели и поэты, актеры. Все они давали согласие лишь потому, что их просил приехать Вили. Я тоже, как могла, старалась поддерживать его. Поэтому, когда он будил меня часа в три- четыре ночи затем, чтобы прочесть мне свое очередное стихотворение, я никогда не роптала. Потому что хорошо понимала – с каким счастьем рядом живу…
Сегодня Вильяма Озолина называют человеком-легендой не только в Барнауле, но и в Омске, а также в Чите. Кстати, в 2011 году в Омске в честь 80-летия поэта на одной из аллей в его честь был установлен памятный камень. А недавно к Ирине Павловне обратился один из омских скульпторов, который сделал бюст поэта и преподнес его в подарок семье Озолиных. А значит, Вильяма Яновича помнят не только в Барнауле, но и на родине.
