Никита Коротков в этом году стал выпускником направления «биология» и подал документы в магистратуру института биологии и биотехнологии Алтайского госуниверситета.
Будучи студентом бакалавриата и учителем в школе, он стал писать книгу «Нейрофизиология современного образования: как учить мозг, который родился с гаджетом в руках». Молодой преподаватель изучал поведение детей с точки зрения этологии – науки о поведении животных, и таким образом вышел к идеальной системе обучения для тех, кого сегодня принято называть поколением Альфа. Мы пригласили его поговорить о современных школьниках и образовании.
– В чем главная проблема современных школьников?
– В отсутствии концентрации внимания. Есть такое понятие, как клиповое мышление. Еще в 2015 году Microsoft провел исследование: мозг современного подростка способен удерживать внимание примерно десять секунд, не больше. Этому дополнительно способствуют TikTok, YouTube Shorts и прочее. В чем проблема? Информация быстро переключается, постоянно подается новая, идет выброс дофамина – гормона счастья. А на уроке что обычно делает учитель? Либо двадцать минут читает теорию, либо открывает учебник: «Читаем параграф». Это скучно, долго, неинтересно, никакой смены не происходит. Ребенок начинает скучать и искать посторонние занятия.
Есть еще проблема зеркальных нейронов. Один взял ластик, теребит или линейкой по парте стучит. Мозг других детей считывает эту информацию, происходит заражение. Сначала отвлекается один, потом трое, и в геометрической прогрессии весь класс стоит на ушах.
– А сами смотрите TikTok или YouTube Shorts?
– Иногда бывает. Я же тоже отношусь к поколению Z. Наш мозг уже перестроился по сравнению с прошлыми поколениями миллениалов и бумеров. У них мозг работает по-другому, а для нас реальность уже другая. Ломать детей, перестраивать – бесполезно. Нужно адаптироваться.
– Цифровая среда – это уже часть социализации?
– Да, отдельный мир. Для прошлых поколений было две реальности: материальная и духовная. Для поколения Альфа, сегодняшние дети, есть уже три мира: духовный, материальный и цифровой. И отнимать его – это как отнять часть их мира.
– В чем суть вашей методики?
– Первичное закрепление материала. Мы дозированно даем теорию: основные термины записываем, смотрим небольшие видеоролики по новой теме. Потом сразу закрепление. Быстрая смена заданий разных типов. Выводится презентация: по картинке определить биологический объект или небольшое тестирование. Класс должен в течение двадцати, максимум тридцати секунд ответить. Кто первый поднял руку, тот и отвечает. Ответил правильно – получает пятерку. Ответил неправильно – оценка не ставится, а происходит коллективный разбор задания. В педагогике это называется безопасная среда. Ребенок не боится отвечать, у него нет отрицательного подкрепления: ошибусь – поставят двойку. Наоборот, он старается использовать шанс на пятерку. Через два месяца такого подхода даже двоечники, которые постоянно сидели в телефонах, начали отвечать. Заинтересованность детей в разы возрастает.
– Книга – это не дипломная работа?
– Нет. У меня специальность – биохимия и биотехнология. Нейрофизиологией увлекся после дисциплины под названием этология. Ее ведет в АлтГУ Ирина Васильевна Кудряшова, к. б. н., доцент кафедры зоологии и физиологии. После курса я попросил у нее дополнительную литературу, потому что дисциплина заинтересовала. Как раз в начале четвертого курса устроился учителем биологии в барнаульскую школу №122 и понял, что классические педагогические приемы у меня не очень работают. Тогда я решил посмотреть на ребенка не с точки зрения психологии со всеми этими сложными терминами, а просто как на биологический объект и пропустить все через призму биологии. Я изучил советскую и иностранную литературу по этологии и нейробиологии и разработал небольшую методику обучения детей.
– Этология – это наука о поведении животных. Почему вы решили зайти именно с этой стороны?
– Человек тоже относится к царству животных, и все наши физиологические процессы ничем не отличаются. Есть такое понятие, как антропоцентризм: мы ставим себя в центр Вселенной, считаем человека сверхсуществом, у которого нет врожденных форм поведения, инстинктов. Якобы мы все контролируем. И начинаем очень сложно с точки зрения психологии объяснять, искать подвохи: ребенок либо плохой, либо у него психологические проблемы. На самом деле нет. Это обычные программы поведения.
– Что происходит с учеником, когда он впадает в ступор у доски?
– Когда мы вызываем ученика к доске, у него вырабатывается гормон стресса – кортизол. Плюс работают зеркальные нейроны: ученик в стрессе, остальные подхватывают это настроение. Тем самым мы его еще больше отвлекаем и добиваем. В состоянии стресса у него не работают остальные отделы мозга, он не может вспомнить. Ухудшается и память, и внимание. Вот он и стоит, «тупит» у доски. Что делать в этот момент? Не начинать возмущаться, не показывать раздражение – дети очень хорошо считывают эмоции и еще сильнее уходят в себя. Можно задать наводящий вопрос или помочь ему решить задание. Но чаще всего устный ответ у доски не работает. Им комфортнее отвечать с места. Можно просто попросить встать – и он уже ответит, потому что находится рядом с товарищами, ему не так страшно. А когда мы вызываем к доске, мы отделяем его от других. Страха еще больше.
– Вы написали книгу, еще будучи студентом. Не боялись осуждения?
– Я как раз и ждал осуждения. Прекрасно понимал, что старшее поколение учителей меня не поймет, у них другое мышление. Они мыслят так: дети стали ленивые, родители ими не занимаются. Родители говорят: учителя не воспитывают, я из-за них с ребенком не могу справиться. На самом деле неправы и те, и другие. Нужно адаптироваться под своего ребенка, а не винить кого-то другого. Мои идеи, наверное, поймут только лет через десять. В западных странах это уже интегрировано в образовательный процесс, это часть обыденной жизни. А у нас на нейробиологии и этологии почему-то стоит какое-то клеймо. Это еще с Советского Союза осталось, поэтому развивается все плохо.
– Кто выигрывает в борьбе учителя и цифрового мира?
– Смотря какой учитель. Есть два варианта. Либо учитель разрешает пользоваться телефонами на уроке – и тогда чаще всего происходит балаган: учитель сидит заполняет журнал, дети в телефонах, образовательного процесса нет. Либо учитель собирает телефоны, но это тоже неэффективно: дети начинают искать альтернативу. Чаще всего это выражается в шалостях: рисуют на партах, балуются, дерутся. Толку нет. Можно не забирать гаджеты, а использовать их в образовательном процессе: QR-коды с заданиями, тестирования. У нас сейчас внедрили электронную библиотечную систему, сетевой город. Там можно выполнять задания в электронном виде. Дети снова в любимой цифровой среде. Но тут другая проблема: родители не могут разобраться с этой системой. Жалобы: неудобно, мы ничего не понимаем, по пять часов с ребенком заходим. А мысль хорошая, платформа хорошая, задания интересные. Телефоны отбирать смысла нет.
